После перерождения я развернула своего айдола

— Мы не знакомы, — сказала Цзян Цзинь, глядя прямо в камеры. Её голос дрожал, но слова прозвучали твёрдо.

В тот день Гу Юй погибла на войне, а Цзян Цзинь отказалась от прошлого, словно оно никогда не существовало.

Но Гу Юй вернулась. Она очнулась в самолёте, летящем в Пекин 1993 года, с воспоминаниями о каждой ошибке, каждом неверном шаге. Она помнила, как любила Цзян Цзинь — знаменитую телеведущую, чьё равнодушие разбило ей сердце. Помнила, как стояла на перекрёстке, не решившись признаться, и как потом уехала на войну, где и погибла.

Теперь у неё есть второй шанс. Случайная встреча с матерью Цзян Цзинь — женщиной, которую она спасла от смерти, — становится первым шагом. Гу Юй видит юную Цзян Цзинь: мягкую, растерянную, совсем не похожую на ту холодную звезду, которую она знала.

— Спасибо, что спасли мою маму, — говорит Цзян Цзинь, опускаясь на колени, чтобы обработать раны Гу Юй. Её пальцы дрожат, касаясь кожи незнакомки, и Гу Юй понимает: это не просто вежливость. Это начало чего-то большего.

Но как заставить Цзян Цзинь полюбить себя? Как объяснить, что между ними уже есть связь — невидимая, но неразрывная? И главное — как не повторить прошлых ошибок, когда каждая встреча может стать последней?

Система 1113, приставленная к Гу Юй, обещает помощь, но её советы звучат абсурдно: «Повышайте уровень влечения!», «Используйте моменты уязвимости!». Но Гу Юй знает: настоящая любовь не строится на расчётах. Она строится на доверии, на тех маленьких жестах, которые Цзян Цзинь никогда не замечала.

— Я не хочу быть просто спасительницей твоей мамы, — шепчет Гу Юй про себя, глядя, как Цзян Цзинь уходит. — Я хочу быть той, кого ты заметишь.