Глава пятая. Куриный бульон.
Совсем недавно в деревне Каошань диво-дивное произошло! Сын семьи Чэнь давно умер, а его новобрачная невеста вдруг забеременела! Случилось бы подобное где-нибудь ещё, женщину бы уже заперли в клетке на потеху толпе. Но деревня Каошань была другой. Здесь гордо возвышался Горный Храм, отвечавший на молитвы о чудесном деторождении.
Стоило новости разнестись по краям, как родственники Чэнь и дружелюбные соседи тут же сбежались поздравить с такой прекрасной новостью! Даже скупая золовка старой госпожи Чэнь пришла вместе с мужем и явно с неохотой вручила подарок.
Широко улыбаясь, госпожа Чэнь, сидя дома, принимала гостей. А когда дружелюбные соседи и родственники ушли, она не стала как обычно прятать подарки от своей невестки, а даже разрешила Лянь Даню выбрать и себе что-нибудь. Настороженно наблюдая за каждым вздохом старухи, Лянь Дань осторожно взял самый маленький пакет сладостей.
Женщина подняла руку, и Лянь Дань инстинктивно вжался, втянув плечи и зажмурившись, ожидая пощёчины. Но старуха лишь взяла большой пакет со сладостями и быстренько сунула ему в руки.
— Держи! Отнеси к себе и скушай, когда проголодаешься, дорогая невестка. Не бойся, я не заберу. Бери, что хочешь!
Не привыкший к широкой улыбке госпожи Чэнь, Лянь Дань кивнул и настороженно отнёс гостинцы в комнату. Женщина посмотрела на его осиную талию и вдруг ни с того ни с сего озорно похлопала его по маленьким ягодицам.
Юноша вздрогнул.
— Вот уж, - цокнула она. — Семья Бай совсем спятила...довела бедного ребёнка. Да у тебя ж одни кожа да кости! Как ты рожать то будешь?
Да...
В своём глазу бревна не видит, а в чужом соринку замечает!
Лянь Дань уже больше года жил в семье Чэнь, худея прямо на глазах!
Сначала он не шибко придавал словам старухи значения. Но через два дня, когда он вернулся с берега реки, собирая дикие овощи, и уже подошёл к воротам, он случайно услышал разговор свекрови с соседкой через забор.
— Не волнуйся ты так, - запела соседка. — Пусть невестка кушает поменьше, да спит побольше. Глядишь, и малыш не вымахает большим, и роды пройдут без сучка и задоринки.
— Ой, да ничего ты не понимаешь! - вторила ей госпожа Чэнь. — Мой дорогой внук должен как следует питаться и родиться настоящим богатырём! А если уж невестка не родит сама, то разрежем ей живот. Делов-то!
Соседка в шоке ахнула.
— Как же так! Невестка же и умереть может!
— Плевать! - холодно ответила госпожа Чэнь. — Умрёт, так умрёт. Значит, такова воля Божья. Вот родит, а дальше уж не мои проблемы.
Прикрыв рот рукой, Лянь Дань тихо развернулся с корзинкой и побежал на другой конец деревни к арке высохшего речного моста. Когда-то здесь протекала длинная река. Но потом случилось несчастье. В год, когда на землю яростью Богов обрушилось землетрясение, воды вышли из берегов, высушив бедную речушку, оставив только ветхий каменный мост с густой травой, цветущей в небольших трещинках.
Об этом месте мало кто знал, так что Лянь Дань приходил сюда поплакаться. Свернувшись в калачик у опоры моста, он прижался лбом к камню и тихо разрыдался.
А вечером старая госпожа Чэнь зарезала курицу и сварила суп. Улыбаясь, она лично налила ему миску. Лянь Дань, опустив голову, послушно съел курицу и вылил суп, стараясь не смотреть на до ужаса довольную женщину.
После еды он спокойно убрался и вернулся в комнату. Юноша взял старые лохмотья, засунул два пальца в рот и, вывернув желудок наизнанку, завернул грязную ткань под кровать.
На следующий день он тайно постирал одежду и снова повторил свой ритуал.
И вот так минул месяц.
Чем больше старуха Чэнь кормила свою невестку, тем худее он становился, став лёгким, как перышко. Да даже до беременности он весил больше. Женщина ломала голову и всё никак не могла понять, что происходит. Она день ото дня пичкала его морем полезной еды, не давая тому вставать из-за стола, пока он всё не доест, а от него вон кожа да кости остались!
И как этопонимать?
До ужаса разозлённая госпожа Чэнь проклинала его на чём свет стоит!
Немного подумав, женщина решила кормить Лянь Даня куриным супом не вечером, а утром, бдительно наблюдая за каждым вздохом своей дорогой невестки. Они вместе работали в поле, вместе возвращались домой, так что Лянь Даню за последние пару дней так и не удалось вывернуть желудок наизнанку.
Даже самая любимая еда теряет вкус, если её буквально запихивают тебе в глотку. А Лянь Дань, до ужаса переживающий, что ребёнок в его животе вымахает богатырём и убьёт его, изнывал от переживаний.
Каждое утро госпожа Чэнь пытала его куриным супом, ставшим для него ядом...хуже самой горькой микстуры в арсенале деревенского лекаря. Лянь Дань, переступая через себя, давился каждым глотком, в шаге от того, чтобы вывернуть свой желудок наизнанку.
Но самое худшее ждало его впереди.
Когда полнолуние плавно опустилось на тёмные улочки спустя два месяца после той самой злополучной ночи, Лянь Дань проснулся от резкой судороги, пронзившей болью каждую клеточку тела.
Парень схватился за живот и свернулся калачиком на постели, онемев от агонии, расползающейся по его жилам подобно заразе. В жилах застыла кровь, пропуская по венам леденящий душу холод. На дворе в самом расцвете блистала летняя жара, но в столь тёплую ночь юноше показалось, словно его, совсем голого, выбросили навстречу зимним морозам.
Холодный пот стекал ручьём, пропитав насквозь влагой матрас и пряди длинных волос, слипшихся на его бледном лбу. Лянь Дань зарыдал, пытаясь ухватиться за нотки угасающего сознания, то погружающего его в бездонную тьму спокойствия, то возвращающего к берегам агонии. В ужасе юноша подумал, что сейчас умрёт.
Парень прижал к себе согревшуюся от его тепла поминальную табличку.
— Я не хочу умирать...муж....спаси меня..., - искусанными губами снова и снова, как в бреду, бормотал он.
И внезапно в плотно закрытую комнату заглянул ледяной ветер. Но, купавшийся в агонии Лянь Дань, не заметил незваного гостя, свернувшись калачиком спиной к двери.
Ветер стих, и в комнате послышались знакомые нотки крови, смешанной с гнилью и капелькой сладости, кружащих вокруг лёгких шагов. В пронзающей тишине послышался тихий, еле слышный вздох, в тот же миг растворившийся вместе с гуляющим ветром.
Лёгкая прохлада окутала его лоб, и в следующий миг до ужаса уставший Лянь Дань провалился в темноту. А в комнате и за её пределами ещё слышались лёгкие, похожие на проделки изнывавшего от боли сознания, шаги.
Ранним утром Лянь Дань сел в постели и, подняв одежду, посмотрел на свой худой, слегка впалый живот, едва заметно поднимающийся и опускающийся с каждым вздохом. Юноша долго смотрел на него... пока в голове клубился туман мыслей... словно он что-то забыл, а вот что — никак не мог вспомнить.
За завтраком госпожа Чэнь снова принесла ему большую миску куриного супа, оставшегося ещё с позавчера. Даже глава деревни вместе с семьёй ели мясо раз в четыре-пять дней.
Род семьи Чэнь по девичьей линии брал истоки из семьи Чжан. Братья жили неплохо, но всё же оставались обычными деревенскими жителями, поэтому мало чем могли помочь. Сама старуха Чэнь жила небогато, а тут ещё и невестка на голову свалилась. Так что варить куриный суп каждый день она не могла себе позволить.
Обычно одну курицу варили в большом котле супа, растягивая её на шесть или даже семь дней. А чтобы суп не портился, его снова и снова разогревали. Со временем бульон помутнел, обрастая маленькими хлопьями с густым слоем жира, от одного только вида которого становилось тошно.
Как только Лянь Дань сел, он тут же отвернулся от отвратительного запаха и едва не вывернул желудок наизнанку, настороженно посмотрев на женщину. Он думал, что свекровь заставит его, как и раньше, зажать нос и выпить всё до дна. Но к его удивлению, госпожа Чэнь лишь бросила на него взгляд и, взяв миску с супом, выпила его большими глотками. Густой жёлтый жир с плавающими хлопьями прилип к её сморщенным губам, и она облизнулась.
Лянь Дань в шоке смотрел, как старуха за один мах, как ни в чём не бывало, выпила весь до ужаса обжигающе горячий суп, смакуя покрасневшими от жара губами своё творение. Допив, старуха замерла в оцепенении и, почесав голову, словно вернулась к жизни.
— Вот умеешь же когда надо! — посмотрев на пустую миску, похвалила она Лянь Даня.
Юноша растерянно замер, но, не осмелившись задать вопрос, молча опустил голову. С самого детства он не привык наедаться до отвала... так... лёгкая пища и чай. Но на этот раз парень съел даже больше обычного и впервые за столько времени набил желудок.
Позавтракав, Лянь Дань, толкая тележку, пошёл вместе со свекровью в поле собирать овощи. Поля деревни Каошань простирались у подножия восточных и северных холмов.
Семья Чэнь владела примерно тридцатью му земли. Старая госпожа Чэнь не могла обработать всё сама, поэтому она сдавала двадцать му в аренду.
Му (亩) — это традиционная китайская единица измерения площади земли, равная примерно 666,7 м² (1/15 гектара).
Тридцать му земли — это примерно 2 гектара (около 20 000 м²).
Двадцать му земли — это примерно 1,33 гектара (около 13 300 м²).
Каждое лето и осень женщина продавала урожай в городе, покупая на заработанные деньги сорго, кукурузу и немного пшеницы с рисом. Когда умер её муж, её родственнички активировались и попытались прибрать к рукам её земли. Но они с сыном успешно их прогнали. Но когда её ребёнок погиб, её родственникам почти удалось отобрать её земли. И только благодаря своему упорству и тому, что она почти двое суток сидела на поле, рискуя жизнью, женщине удалось отвоевать земли.
Сорго (кит. 高粱 — gāoliáng) — это зерновая культура, родом из Африки, но широко распространённая в Китае, особенно в северных регионах (например, в провинции Шаньдун или на северо-востоке).
Сегодня они решили собрать пекинскую капусту. Старуха на пару с невесткой работали под палящим солнцем, таская тяжёлые корзины. Собрав урожай, они сели под деревом у края поля, отдыхая и попивая воду.
— Вчера минуло два месяца с вашей брачной ночи. Мой внучок родится где-то в марте или апреле, — в уме прикинула довольная госпожа Чэнь.
Но Лянь Дань не разделял её радость, содрогаясь от одного только воспоминания о её словах о том, что она разрежет ему живот. Страх пронзал каждую клеточку тела.
А старуха всё продолжала мечтать, уже думая, где же купить одёжку, обувь и всё самое нужное для маленького сокровища, пока до ужаса бледный Лянь Дань, сидя рядом с ней, поджимал губы, сдерживая рыдания.
Примечание переводчика:
Ждала лёгкой комедии, а получила экзистенциальный кризис и желание обнять автора (или слегка придушить)
http://bllate.org/book/17844/1713483
