— …
Ку Бэкён лишь беззвучно шевелил губами, не в силах ответить.
Казалось, его глаза — из которых, уколи их иглой, не пролилось бы ни слезинки — подёрнулись мутной дымкой.
— Но я чувствую, что ты — это хён.
— Может, лучше вместо этого просто признаться тому хёну, что любишь его?
Онюль задал этот вопрос, на всякий случай допуская, что «тот хён» — и правда не он.
— …Теперь уже не смогу. Он умер.
Но чуда не случилось. Тот хён был Кан Онюлем.
Онюль почувствовал, как запульсировало в висках.
— Раз умер — значит, пора забыть. Мёртвый не может ожить. Таков закон мира.
— Всё равно не могу. Как я могу забыть хёна?
— …
— Мы ведь… встречались.
…Что? Встре… чего?
Он что, правда свихнулся? Или злодеи промыли ему мозги и исковеркали память?
Онюль так и застыл с приоткрытым ртом, не в силах справиться с изумлением.
Вернувшись домой, Ку Бэкён рухнул на диван в гостиной.
Свет он не включал, и вокруг было темно, но это совершенно не имело значения. В голове Ку Бэкёна не осталось места ни для чего, кроме Онюля.
«Странно. Это точно хён».
Ещё с тех пор, как Юн Джихёк начал разглагольствовать о странном управляющем подозрительного магазинчика, Ку Бэкён считал, что Кан Иан с большой вероятностью — Онюль.
Джихёк был дураком, но пустой болтовнёй не занимался.
Если он почувствовал от управляющего энергию Онюля — значит, это и правда так. Поэтому Ку Бэкён без особых сомнений отправился в тот магазинчик.
В миг, когда их взгляды с управляющим встретились, Ку Бэкён ощутил покалывание в кончиках пальцев.
Чутьё эспера S-класса разительно отличалось от чувств обычного человека. В тот же момент Ку Бэкён утвердился во мнении: пусть внешность изменилась, хён вернулся.
Хён и в чужом теле, видимо, всё так же притягивал к себе людей — крохотный магазинчик был битком набит пробужденными.
В прежние времена рядом с хёном тоже вечно ошивалась куча народу, и это жутко бесило…
Но раздражение прошло мгновенно. Из-за приятной энергии, что едва уловимо витала в магазинчике.
Словно от излучаемого гайдинга, всё пространство было наполнено силой, успокаивающей разум и тело.
Она немного отличалась от энергии из прошлой жизни, но в ней совершенно точно ощущалась терапия Онюль-хёна.
Словно зачарованный, Ку Бэкён приблизился к управляющему и протянул руку.
И в миг, когда после всех перипетий их ладони наконец соприкоснулись, усталость, скопившаяся во всём теле, печаль, терзавшая его после потери хёна, утомление от самой жизни — всё исчезло.
На месте, где только что гнездилось всё тёмное, проросла надежда. Мысль о том, что теперь они с воскресшим хёном проживут вместе до ста лет.
Ку Бэкён убедился: управляющий Кан Иан и есть Кан Онюль.
Но хён, похоже, не собирался раскрывать себя. Ку Бэкён уже было подумал, что он мог потерять память о прошлой жизни…
«Сказал, что впервые видит такого красивого и миловидного, как я. Сказал, что влюбился в меня».
«Мы ведь… встречались».
Стоило лишь произнести заведомую ложь — и то, как безжалостно хён растерялся, доказывало: он помнит всё.
Но тогда почему он притворяется, будто ничего не помнит, и делает вид, что не узнаёт даже его?
Он не мог знать мыслей хёна. Но и отказаться от него не мог тоже.
Как можно — после того, как они встретились вновь… Только после его смерти Ку Бэкён осознал, насколько тот был ему дорог… и повторить всё снова он не имел права.
Он хотел создать положение, из которого нет выхода, — и вынудить хёна признать реинкарнацию.
Хён Онюль вёл себя резко, но на самом деле был мягкосердечен и не умел скрывать эмоции, так что, возможно, всё окажется проще, чем кажется.
В кромешной тьме остро сверкнули глаза Ку Бэкёна.
Ку Бэкён, нёсший весь этот бред, явился в магазинчик и на следующий день. Глубокой ночью, когда посетителей почти не было, облачённый в чёрное, как всегда.
Он рассматривал товары один за другим, то и дело косясь на Онюля. К товарам у него не было ни капли интереса, он, казалось, лишь выжидал момент, когда можно заговорить.
Наконец он вывалил на кассу охапку продуктов, набранных в охапку, и обратился к Онюлю.
— Сегодня тоже рассказать о хёне, с которым я встречался?
Онюль тяжело вздохнул.
Будь его воля, он бы в лоб спросил: «Когда это мы встречались, ты с ума сошёл?» Но это означало бы прямым текстом подтвердить, что Кан Иан — это Кан Онюль.
Конечно, нормальный человек не поверит в реинкарнацию, но Ку Бэкён, судя по всему, был из тех, кто поверил бы не усомнившись.
Оттого и проблема. Не зная, с какой целью Ку Бэкён лжёт, признаваться, что он Кан Онюль, совсем не хотелось.
Для начала он решил разобраться, зачем Ку Бэкён всё это устроил.
— Ты ведь говорил, что хочешь купить меня. Что я велел тебе для этого делать?
— Делать то, что тебе может понравиться.
— Думаешь, слушать рассказы о том, кого любит Ку Бэкён-щи, — это то, что мне понравится?
— Ага. Мне кажется, понравится.
Откуда такая уверенность — непонятно. Онюля этот диалог глухих начинал откровенно душить.
— Да что ты ко мне привязался? Из-за того, что я похож на гида? Или из-за того, что напоминаю того погибшего хёна?
— Гид ты или нет — неважно.
— А что тогда?
— Потому что ты и есть хён.
— …Что?
— Лидер На Гону сказал. Что если я буду жить праведно, хён реинкарнирует и вернётся ко мне.
Удивительно было уже то, что реалист На Гону сказал такое. Но куда больше поражала чистота, с которой Ку Бэкён свято в это поверил.
— Думаешь, я не знаю?
Руки Ку Бэкёна метнулись вперёд и крепко сжали плечи Онюля. Ни сбежать, ни уйти от ответа было невозможно.
Онюль смотрел прямо в чёрные глаза, в упор разглядывавшие его.
— Даже если бы хён воскрес в теле чудовища, я узнал бы его мгновенно.
— Я… не Кан Онюль.
Строго говоря, это не было ложью. Ведь Кан Онюль теперь стал Кан Ианом.
Но ответ Ку Бэкёна, последовавший незамедлительно, заставил Онюля растеряться.
— Я ведь не говорил, что того хёна зовут Кан Онюль.
— …!
…Кажется, я прокололся. И что теперь?
— Хён, знаешь что? Каждый раз, когда ты лжёшь, твоё лицо становится ужасно забавным.
Того Ку Бэкёна, что робел и лишь выжидал удобного момента, больше не было.
Сейчас перед Онюлем стоял Ку Бэкён со скошенной улыбкой на лице, похожий на дикого зверя. От него исходила аура того, кто ни за что не упустит однажды укушенную добычу.
«Всё-таки у эспера S-класса чутьё и правда особое?»
Онюль на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.
Сколько бы Ку Бэкён ни подозревал — можно стоять на своём. Пока он сам не признает себя Кан Онюлем, подозрения Ку Бэкёна так и останутся догадками.
— Ку Бэкён-щи, тебе сейчас двадцать семь? Мне двадцать шесть, так что не называй меня хёном.
— Хён, притворяться бесполезно.
— Похоже, Ку Бэкён-щи ошибается. Информации о тебе, знаешь ли, больше, чем кажется. Ты ведь сам сказал — ты самый знаменитый эспер в Южной Корее.
— …
— Так что о том, что ты был близок с эспером по имени Кан Онюль и что тяжело переживал его смерть, знает вся страна. Я — один из её жителей. Поэтому я и назвал это имя.
Чтобы узнать, что стало с накопленным состоянием, он как-то бегло искал информацию о собственной смерти.
Из-за этого он смутно узнал и то, чего знать не хотел. Как сильно скорбели о нём товарищи.
Но в подробности он не вдавался — не хотел знать деталей. Узнав, что состояние прибрала к рукам тётя, он тут же бросил поиски.
Было любопытно, но, решив начать новую жизнь, он не хотел привязываться к прошлому.
Не хотел и лезть с дурацким участием к тем, кто остался, растревожившись об их печали.
После его слов, бьющих прямо в цель, губы Ку Бэкёна, до этого бойко парировавшего, плотно сомкнулись. Онюль решил добить.
— Повторю ещё раз: я не Кан Онюль.
— Но от тебя исходит энергия, похожая на энергию Онюль-хёна.
— Тебе показалось.
— Нет. Не показалось. Именно поэтому другие пробужденные и таскаются в этот магазинчик постоянно.
— …Что?
Так дело не в том, что большой супермаркет закрылся? Была другая причина?
— Ты, видимо, не знаешь. От тебя исходит энергия, успокаивающая разум и тело. Гайдинг это или способность эспера — я и сам точно не знаю.
— …
Ку Бэкён не выглядел так, будто шутит. Его лицо было куда серьёзнее, чем когда он с невозмутимым видом нёс чушь про то, что они встречаются.
Онюль и сам подозревал это, так что его словам поверилось сразу.
— Рано или поздно к тебе может нагрянуть глава центра Пак Ханиль. Думаю, потребует пройти проверку на гида.
Звучало как зловещее предсказание. Если он и правда стал гидом или эспером, то его без вариантов припишут к Бюро.
Существовал закон, по которому все пробужденные были обязаны служить Бюро. Исключения были редки, а за отказ следовало наказание по закону.
Работать пробужденным он не хотел, но получить красную метку — хотел ещё меньше!
Онюлю хотелось рвать на себе волосы.
«Проклятый магазинчик! Если бы только он не стоял у Бюро, меня бы не раскрыли!»
Ку Бэкён, наблюдая за тем, как всё сильнее искажается лицо Онюля, сделал предложение, от которого тот не мог отказаться.
— Если не хочешь — только скажи. Я тебя защищу.
http://bllate.org/book/17967/1730185
